Полтора месяца плыли в проливе три каравеллы. Оба берега были мрачны и пустынны. Никого, но всё время где-то далеко слева поднимаются в небо столбы дымов. Короткими бледными ночами видны костры. Словно какие-то невидимые люди передают друг другу: «Вот плывут чужаки» Глядя на эти странные костры, Магеллан назвал здешний край Землёй огней, или Огненной землёй.

Встречный ветер словно не хотел пускать путешественников дальше. Временами скалы, покрытые ледниками, сдвигались так тесно, что каравеллы, казалось, плыли по дну ущелья. Многим было не по себе.

Но вот 28 ноября 1520 года, обогнув маленький островок, Магеллан увидел вместо привычных угрюмых скал — море. Море до самого горизонта! Пролив, который с тех пор на всех картах зовётся Магелланов, пройден!

Скоро Магеллану пришлось убедиться, что он попал не в море, а в огромный океан. Погода прекрасная. Попутный ветер стремительно мчит каравеллы месяц за месяцем, а земли нет. Еда и пресная вода кончились. Съели всех крыс, моряки жуют древесные опилки, размачивают в морской воде и сосут воловьи кожи. Начались тяжёлые болезни. Люди умирают каждый день. Магеллан сам еле стоит на ногах, но бодр как всегда. Должна же когда-нибудь появиться земля!

— Земля! — закричал матрос с верхушки мачты. — Вижу землю!

От острова навстречу каравеллам заскользили десятки крошечных судёнышек под треугольными парусами из пальмовых листьев. Европейцы не успели глазом моргнуть, как смуглые юркие люди вскарабкались по канатам на палубу и стали с невероятной быстротой хватать всё, что попадалось под руку, и тащить в свои лодчонки. Матросы сначала пытались как-то успокоить странных гостей, но когда те ухитрились стянуть даже лодку, терпение Магеллана лопнуло. Он приказал вернуть захваченное силой. Теперь уже нечего было и думать передохнуть на этих разбойничьих островах. Пришлось плыть дальше.